Всяко бывает». Вызываю опять этого лысого из Ставрополя, поручаю ему навести справки. На следующий день узнаю — никаких прямых родственников не осталось. Выехал Гришка по израильской визе с женой, сыном, невесткой, внучкой и со старухой-матерью. Вот так уезжают порядочные люди! Корчной поступил иначе.

— Этого мерзавца мы бы и не выпустили вместе с семьей, — сказал идеологический лидер.

— Таковы суровые законы жизни, — философски заметил Брежнев. — Шахматы в нашей стране — поистине народная игра. Чемпион мира по шахматам — заметная фигура в нашем обществе. Поэтому нам нужен для этой роли правильный индивидуум — русский, политически продажный, желательно из глубинки, из рабочей семьи. Карпов отлично подходит, а Корчной — нет. Если бы Корчной был послушным, если бы он согласился оставаться вторым, не пытаясь стать первым, он был бы привилегированным членом нашего общества. Но у Корчного не лакейский характер, поэтому система его давит. Не мне менять систему, — при этих словах Брежнев с улыбкой развел руками.

— События последних лет показывают, что Виктор Корчной, как личность и как шахматист, слишком силен для вас! — после некоторой паузы продолжал Леонид Ильич. — В этот раз при помощи различных иезуитских ухищрений вам удалось справиться с ним, но впредь мы не можем так рисковать. Именно поэтому я и сказал, что беру шахматную корону в свои руки!

— Извините, Леонид Ильич, — растерянно пробормотал Суслов.

— Но я вас не понимаю.

— Я решил стать чемпионом мира по шахматам! — медленно, с расстановкой произнес Брежнев.

II

Чествование национального героя превзошло все ожидания; однако, думается мне, знает Карпов сегодня он полубог, а завтра жертва которую не спасет даже умение вести нешахматную борьбу за «выживание».